В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Религия

  << Пред   След >>

Мир между Москвой и Римом: только ли церковная дипломатия?

http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=24&id=6751
"Благовест Инфо"
Джованни Гуайта,историк восточного христианства

"У Русской Православной Церкви намечается замечательный диалог с Римско-Католической Церковью". Такое заявление, сделанное в начале апреля в Москве самым авторитетным в РПЦ церковным дипломатом, митрополитом Кириллом, председателем Отдела внешних церковных связей Патриархата, не могло не удивить. За ним последовала, в активном ритме, целая череда событий. В начале мая в Вене прошла на высочайшем уровне конференция на тему о христианских корнях Европы, организованная вышеупомянутым отделом Патриархата совместно с Папским советом по культуре, участникам которой направили приветствия и благословения главы двух Церквей. 18 мая в Риме митрополит Кирилл побывал на приёме у Папы, и заявления обеих сторон, сделанные в конце встречи, были чрезвычайно положительными. Одним словом, очевидны признаки возобновления в ином русле диалога между Москвой и Римом, который уже, наверное, лет пятнадцать назад как будто зашёл в тупик. И теперь поговаривают о возможной встрече между главами двух самых многочисленных христианских Церквей.

Чем объясняется такое внезапное изменение отношения Русской Православной Церкви к Католической?

На самом деле, в Патриархии уже давно понимали необходимость нормализовать контакты с Римом. Отчасти это связано с тем, что участие православных Церквей в экуменическом движении вошло в стадию кризиса. В рамках Всемирного совета Церквей православные в последние годы всё больше чувствовали себя потерянными в океане протестантских Церквей, позиции которых в плане вероучения и, в ещё большей степени, этики слишком разнятся с их собственными. Надо всё-таки быть в согласии с кем-нибудь из соседей! Так с кем же, если не с католиками? Ведь если историко-психологические барьеры в отношениях с ними довольно ощутимы, то препятствия этико-доктринальные малосущественны.

Есть проблемы и внутри православия. Хорошо известно, что когда на пути в Константинополь дует противный ветер, русская лодка поворачивает к Риму... Так происходило всегда, а в последнее время причин для конфликта между Москвой и Константинополем становилось все больше: всякий раз, когда более или менее основательная община желает освободиться (почти всегда по политическим соображениям) от подчинения русскому брату, она обращается к «старшему кузену» – «Вселенскому» Патриархату, и конфликт разгорается с новой силой. К этому добавляются вопросы о собственности, разделы имущества и так далее. Так развивались события в Украине, Эстонии, Венгрии... И сегодня кризис русской православной общины в Великобритании грозит привести к возникновению новых взаимных обид между двумя Патриархатами.

В такой ситуации «церковный здравый смысл» подсказывает Русской Церкви примириться с Римом. Подозрения и обвинения католиков (впрочем, увы, довольно обоснованные) в прозелитических намерениях также в значительной мере устарели: после 15 лет оплошностей, спорных решений и проблематичных переделов католическое присутствие в России остается настолько скромным и незначительным, что не только не представляет собой никакой серьёзной угрозы для Русской Церкви, но вообще не оказывает влияния на общественную жизнь страны и почти незаметно. Даже наболевший вопрос об униатах в контексте православной Церкви в Украине, которая, к сожалению, сегодня расколота на три части, решительно отходит на второй план.

Изменение позиции Московского Патриархата произошло, конечно, не без учета государственной политики. Активно критикуемый на Западе за войну в Чечне, ликвидацию оппозиции, крестовый поход против неправительственных организаций и российских правозащитников, царь Владимир – накануне саммита Большой восьмёрки, который этим летом будет проходить под его руководством в Петербурге, – пытается вновь рекламировать свой имидж за границей. И сейчас, в обстановке дипломатического конфликта с США, который в последние месяцы становится всё более напряжённым, ясно, что России придётся укрепить связь с Западной Европой. А как российскому государству – которое в прошлом изгнало с территории страны епископа и нескольких священников католической Церкви – лучше всего продемонстрировать открытость по отношению к Западу, если не возобновлением диалога между двумя Церквами?

Что касается прав человека – традиционного (с советских времён) боевого коня прозападной и по большей части еврейской оппозиции (которую в России некоторые считают "пятой колонной американской власти"), – то не имея возможности, по ясным причинам, совсем замять эту тему, самым разумным, безусловно, было поручить её, в переработанном и исправленном виде, другим. И Русская Церковь, опять же, в начале апреля, выпустила важный документ о правах человека с христианской точки зрения – документ, предложенный самим митрополитом Кириллом вниманию католиков в Вене. Тема христианских корней Европы, столь же близкая Патриархии, как и Папе Бенедикту, также приобретает в России особый оттенок: если и не собственно антиисламский (местные мусульмане, в целом, очень хорошо вписываются в российское общество), то, во всяком случае, античеченский и, кроме того, антиамериканский – и потому неизбежно имеет благословение Кремля.

И, наконец, в последние годы Патриархат укрепил отношения с Русской Православной Церковью Заграницей. Эта Церковь, прочно обосновавшаяся в США, возникла после революции по инициативе русских эмигрантов-антикоммунистов. Вынужденная защищать свою индивидуальность в условиях жизни в диаспоре, она отличается от Церкви на исторической родине ещё большим традиционализмом, недоверием к католицизму и практически полной невосприимчивостью к экуменической деятельности. Примирение с «русскими за границей» тоже произошло не без участия главы государства: Владимир Путин, который видит в них аванпост российского присутствия в США, посетил русские церкви в Америке, более чем недвусмысленно побуждая обе стороны стремиться к полному воссоединению. Однако это сдвигает центр тяжести Церкви в сторону консерваторов. Как Патриарх Алексий (все эти годы руководивший Церковью, с большой мудростью избегая принимать определённую позицию в конфликтах между противоположными течениями), так и Путин (которому приходится демонстрировать Западу как можно больший плюрализм), должно быть, ощутили необходимость привести ситуацию в равновесие, реанимировав диалог с католиками.

Повод к изменению курса дало избрание на Римский престол Папы Бенедикта XVI, который известен в России как сторонник традиций и потому благосклонно принят большинством (декларацию Dominus Iesus также восприняли в Москве с симпатией). Некоторые говорят, что и в Риме причины возрождения интереса к православным в точности такие же, симметричные. Во-первых, дипломатического порядка (ввиду предполагаемой большей трудности ведения диалога с протестантами «церковный здравый смысл» подсказывает целесообразность примирения с православными), а во вторых, – прагматического (более чем скромный успех католиков в России и пятнадцатилетняя напряжённость в отношениях с Патриархатом дают понять, что лучше изменить свою позицию).

Всё это верно. Но было бы слишком просто.

Дело прежде всего в том, что есть люди, которые всегда верили в единство Церкви, молились о нём, а также конкретно действовали в целях его укрепления – в том числе и в этот трудный пятнадцатилетний период. Причём находились такие люди с обеих сторон. Наряду с соответствующими институтами, предназначенными в первую очередь для ведения диалога (Папским Советом по содействию христианскому единству и Отделом внешних церковных связей Патриархата), некоторые верующие и общины обеих Церквей, в России и за рубежом, установили и поддерживают между собой глубокие связи, самыми разными способами и на разных уровнях. С православной стороны это, например, те круги, которые приняли духовное наследие отца Александра Меня, – в них наблюдается искренняя открытость, свобода от предрассудков и большая духовная живость. Это также ряд духовных лиц (включая нескольких церковных иерархов), воспитанные в своё время митрополитом Ленинградским Никодимом (Ротовым), убеждённым сторонником экуменического движения и хороших отношений с католиками (он умер в 1978 году в Риме, на аудиенции у Папы Иоанна Павла I). Среди этих иерархов и сам митрополит Кирилл. В Москве и Петербурге некоторые православные осуществляют различные начинания (прежде всего в области средств массовой информации) в тесном и плодотворном сотрудничестве с местными католиками.

С католической стороны добрые отношения с православными не прекращали поддерживать как отдельные верующие, так и организации, а также епархии, конференции епископов, монашеские общины, (такие как Бозе, Шевтонь), благотворительные фонды («Помощь Церкви в беде», Реновабис, Про Ориенте), учебные заведения (папские университеты, Институт Восточных Церквей в Регенсбурге), несколько церковных Движений («Комунионе е Либерационе», Община Святого Эгидия, Движение Фоколяре). Нынешний апостольский нунций в Москве архиепископ Антонио Меннини сумел завязать искренние дружеские отношения с многими православными епископами.

И в заключение приведём мысль крайне простую, но очень важную для зрелого христианина, который, хотя и призван объективно видеть и оценивать исторические обстоятельства, угадывает за ними деятельное присутствие Бога. Единство верующих, о котором говорил в первосвященнической молитве Иисус Христос перед Своими Страстями («да будут едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино»), не является для Церквей чем-то побочным, второстепенным или относящимся всего лишь к «внешней политике». Единство – это основное свойство Церкви, её сущность. И стремление к полному восстановлению единства между всё ещё разделёнными христианами – определённо, долг всех Церквей, пусть и наперекор всем политическим интригам и интересам.

А если внешние веяния (будь они политические, стратегические или какие-либо другие) подталкивают Церкви к диалогу, то верующий не может не подумать, что, во исполнение одной из самых горячих, последних молитв, обращённых Христом ко Отцу, Господин истории использует все обстоятельства.

В том числе и действия «дежурных» власть имущих.


 Тематики 
  1. Межхристианский диалог   (181)